Тема "Лайт"

Тел: +7 495 123 45 67

Питер Кейзер. Rado в поиске идеальных часов

Опубликовано 09.07.2010, автор журнал "Мои часы"

Питер Кейзер. Rado в поиске идеальных часов

Вряд ли в мире есть еще одна марка, которая обладала бы столь четким имиджем, как Rado. Начиная с 1962 года, когда появилась первая модель Diastar в корпусе из твердого сплава, и до выпуска v10K, в которой использован самый прочный в мире материал — полиморфный алмаз, продукция этой компании позиционировалась как неподвластный времени плод высоких технологий.

Большинство из нас знают Rado как стильные, черные, керамические, «вечные» часы. Но последние Базельские выставки показали, что марка меняется. Новые модели все более не похожи на привычные Rado. О том, что происходит с маркой, мы побеседовали с вице-президентом Rado Питером КЕЙЗЕРОМ.  

— Обычно марка берется за перепозиционирование, когда что-то идет не так. С Rado что-то случилось?

— Ничего не случилось. Rado была и остается успешной маркой, которая ежегодно продает более 400 000 часов. Просто концепция «вечных часов» была выработана почти 50 лет назад.

Согласитесь: с тех пор наша жизнь и отношение к часам сильно изменились. Давайте вспомним, почему появились на свет Diastar. Это был 1962 год. Тогда люди покупали часы «на всю жизнь».

И если механизм при регулярном обслуживании мог работать очень долго, то корпус часов терял свою привлекательность уже через несколько месяцев. Любые самые лучшие часы того времени не могли удовлетворить человека, потому что не обладали желаемой «продолжительностью жизни».

И мы создали Diastar из твердого металла, которые стали первыми часами, полностью отвечавшими потребностям покупателей. Затем были еще более твердые и одновременно легкие Integral из керамики, Lantano, Sintra и, наконец, v10K из самого прочного в мире материала — полиморфного алмаза...

Но сейчас уже никто не покупает часы на всю жизнь, их носят 3—5 лет, а затем меняют на более новую модель. У современного потребителя велика тяга ко всему новому. Мобильные телефоны покупают не потому, что старый сломался, а потому, что вышла более интересная модель.

И идеальные часы для современного покупателя — это не только и не столько точный и надежный прибор времени, сколько комфортная и интересная вещь. 

— Сейчас почти все компании заявляют о том, что они создают дизайнерские и комфортные часы. Не боитесь конкуренции?

— Нет. В отличие от прочих марок, у Rado очень сильная идентификация, ДНК. Если вы возьмете любые 10 фэшн- часов, то зачастую они будут отличаться только логотипом. А Rado не спутать ни с чем.

Приведу такой пример: в штаб- квартире Nokia висит огромный плакат с изображением наших часов. Почему, какая связь между телефонами и часами? Ответ прост: ведущий производитель трубок выбрал Rado как символ дизайна. Модели нашей марки можно встретить во многих музеях и арт-галереях мира. Все это — подтверждение нашей компетентности в области дизайна.

— Сейчас керамикой и даже материалами на основе алмаза трудно удивить. Поэтому многие компании делают ставку на новые материалы: карбон, сплавы на основе кремния, всевозможные запатентованные материалы, такие как Zalium, Izium, Zenithium и т.п. Планируете ли вы выпуск часов из какого-нибудь суперсплава?

— Для нас новые материалы — не самоцель и не способ выделиться. Они — способ решения главной задачи: создать максимально комфортные для человека часы. Наша компания неустанно генерирует уникальные идеи и занимается разработками. Мы гордимся, что Rado несколько раз удавалось создать стандарт для часовой индустрии.

Мы первыми стали использовать в часах керамику, снабдили их сапфировым стеклом, что теперь является отраслевым стандартом. Нанесение металлизации на стекло и изогнутое сапфировое стекло — также изобретения Rado.

Наши инновации можно встретить и далеко за пределами часовой отрасли. Например, металлизированное стекло используется в популярнейшем iPhone.

Rado воспринимается прежде всего как технологичный бренд, потому что всегда отдавал приоритет функциональности, подключая дизайн лишь как заключительный штрих. Наши нововведения — это не дань модным тенденциям, а логическое продолжение традиций компании.

— Хотя вы и говорите, что меняться будет подача, а не ассортимент, без обновления коллекции наверняка не обойдется. Что нас ждет в будущем и почему новинки появляются так редко?

— Rado — необычная марка. С одной стороны, мы не можем перестроить модельный ряд так же быстро, как большинство классических марок. Инвестиции в новую модель стальных часов относительно невелики, а цикл ее производства занимает всего 3—5 месяцев.

Для подготовки оснастки для производства керамических деталей требуется значительные средства и время. Например, чтобы запустить производство даже не часов, а всего лишь двух звеньев на браслет Sintra, потребовалось инвестировать около 2 млн франков!

А чтобы обновить модельный ряд полностью, нужны колоссальные инвестиции и значительное время. Но, с другой стороны, жизненный цикл наших моделей длиннее, чем часов других брендов.

По нашим прогнозам, лидером продаж на ближайшее время останется Sintra. Мы шаг за шагом обновляем коллекцию. Почти все линейки Sintra обновились за счет более вытянутых бочкообразных моделей. Integral пополнился версиями с корпусом большего размера и изогнутыми стеклами, идеальными с точки зрения посадки на запястье.

Новые хронографы значительно стимулировали продажи Ceramica, а коллекцию True расширили модели Super Jubile белого и черного цветов и пять новых хронографов. Так что обновление у нас идет, но постепенно, без рывков.

 

Опубликовано в журнале "Мои Часы" №5-2008

Механики будущего времени

Опубликовано 09.07.2010, автор Екатерина Истомина

    Интервью с  Карлом  Фридрихом  Шойфеле  вице-президентом  Chopard



— О ювелирных премьерах к 150-летию дома Chopard мы уже знаем. Какие юбилейные события пройдут по вашей сложной механической части?

— Я в Chopard в ответе за механику. Ведь мы, семья Шойфеле, гордимся тем, что держим именно семейный бизнес — моя родная сестра Каролина занимается драгоценным, ювелирным направлением. Мы с Каролиной сидим в разных точках Швейцарии, хотя и недалеко друг от друга. Мы, суровые тщательные механики,— во Флерье, где у нас отличная мануфактура и музей. А ювелиры во главе с Каролиной — в Мейрине, в предместье Женевы. Там, под Женевой, мы сидим с конца 1970-х годов. Кстати, это здание будет серьезно перестроено, и мы намерены открыть там, уже в новом помещении, наш объединенный ювелирно-часовой музей. И исторические драгоценности, и патентованные калибры — все там, в музее, будет, и открытие намечено на 2011 год. Пока, как вы знаете, музей есть у нас во Флерье — и это L.U.CEUM. Все экспонаты я выбираю сам. Новый музей в Мейрине — это важная часть юбилейных торжеств.

— Ваша коллекция механических часов этого года богата и на сверхсложные, и на винтажные модели. Какие часы дались вам труднее всего?

— Сложные часы этого года — это квинтэссенция всех наших механических чудес. Мы тратим годы на наши калибры, и я считаю, что это нормально. У нас во Флерье работают 150 человек, и все мастера высочайшего технического класса. Время не терпит, чтобы с ним обращались быстро, с наскока. И наша цель — делать современные классические швейцарские механические часы, то есть с фирменной, выдающейся, умной, точной начинкой, но выпускать их в свет уже в новом, не слишком-то традиционном дизайне — таком, который отражал бы именно нынешние дни. Я не хотел бы, чтобы часы Chopard были внешне похожи на какие-нибудь штуковины XVII века. Мы за серьезную часовую современность и, разумеется, за большое будущее. Мне важно, чтобы по моим часам можно было определить время — не только в плане, который час. Но и сказать: вот это часы XXI века, прогрессивные, сильные, энергетические вещи, но созданные с учетом швейцарского исторического опыта. Мы не хотим выпускать копии прежних достижений промышленности. Поэтому прикосновение к винтажу, который значительный тренд, было трепетным и в чем-то сложным для нас моментом: мы не привыкли в артистическом плане смотреть назад. Но и L.U.C The Tribute, и модель L.U.C 1937 получились прекрасными часами. Это мои подарки к 150-летию марки.

— Вы активный участник главного классического ралли мира — итальянской гонки Mille Miglia. Значит, к винтажу вы все-таки имеете отношение.

— Мы, Шойфеле, я и мой отец, прежде всего убежденные и опытные коллекционеры антикварных машин. Мы принимаем участие не только в "Тысяче миль", но и в других ралли и гонках, в Монако и Австрии например. Нам есть на чем прокатиться! В моей домашней коллекции — Aston Martin Mark II Ulster 1935 года, Bentley Le Mans 1929 года, Ferrari 275 GTB 4 1969-го, Porsche Speedster 1954-го и великий автомобиль Mercedes-Benz 3000 SL, или же "Крылья чайки". Кстати, немало известен и мой замечательный трактор, сделанный Porsche. Я езжу по выходным на этом самом тракторе от своего дома за газетами. И полный успех в деревне, где я живу! Это божественная, неумирающая техника. Конечно, в этом году мы вновь в строю на "Тысяче миль", плюс и наш традиционный гоночный уикенд в Москве также состоится. Кризис здесь не нарушил никаких планов. Джентльмены просто обязаны сидеть за рулем великих машин.

— Драгоценности Chopard вот уже десять лет как освещают Каннский кинофестиваль. Какие культурные события лежат на ваших, так сказать, механических плечах?

— Мы со своей механической колокольни сегодня очень серьезно нацелены поддерживать культурные мероприятия. Прежде всего, конечно, очень высокого выставочного характера. Я уверен, что часовые традиции просто обязаны соприкасаться с другими искусствами. Так, например, в декабре прошлого года мы приняли участие в миланской художественной эпопее — экспозиции рисунков Леонардо да Винчи в библиотеке Pinacoteca Accademia Ambrosiana. В Милан мы привезли несколько часов из нашего музея во Флерье. Более того, мы хотим и в Москве принять участие в большом артистическом проекте. Пока в московских планах — часовая экспозиция собственно из L.U.CEUM.

Беседовала Екатерина Истомина

Chopard L.U.C. 150 All in One — к своему 150-летию марка преподнесла себе подарок, разработав самые сложные на сегодняшний день механические часы Chopard. У этих часов четыре барабана, обеспечивающие запас хода в семь дней. Они показывают часы, минуты и секунды, оснащены турбийоном и вечным календарем с 24-часовой индикацией, датой, днем недели, годом. К этому добавлено уравнение времени, час восхода и заката, фазы луны. Сертификация COSC и Poincon de Geneve. Усложнений так много, что их расположили на лицевой и оборотной стороне золотого корпуса. 15 экземпляров в белом золоте, 15 — в розовом и 15 — в белом золоте с бриллиантами

Швейцарские часы уже идут — на российский рынок

Опубликовано 30.06.2010, автор СВЕТЛАНА Ъ-СМЕТАНИНА


       Словосочетание "швейцарские часы" еще совсем недавно мало что говорило российскому покупателю. Согласно исследованию российского рынка часов, всего пять лет назад россияне ставили на первое место марку Orient, на второе Seiko, третье делили Rolex и "Слава" (интересно, знала ли об этом Rolex?). Изменилось время, изменились и вкусы покупателей, а, точнее, их ориентиры в мире "истинных ценностей". Состоявшаяся несколько дней назад выставка 11 швейцарских часовых фирм, официальным дистрибутором которых в России является "Независимая группа 'Алмаз'", продемонстрировала, что швейцарские часы постепенно занимают положенное им по праву место и на прилавках отечественных магазинов, и на запястьях отечественных бизнесменов.

       В XVII веке в самом сердце горного массива Жюра в живописной долине Жу возникли первые часовые мастерские. Теперь имена первых швейцарских часовщиков знает весь мир. С тех пор мало что изменилось — наиболее известные и дорогие марки часов не только собираются вручную, но и изготовляются по старинным технологиям. Правда, однажды пальму первенства у швейцарцев пытались отнять французы. Это случилось во времена Людовика XVI и Марии-Антуанетты Авраам-Людовик Брегет создавал свои уникальные творения, находясь в изгнании и живя в Париже. Немцы пытались перехватить лидерство в XIX веке. И все же мастерство швейцарских часовщиков победило.
       Сейчас в Швейцарии существует около 800 часовых фирм, совокупная продукция которых составляет 70% швейцарского экспорта). Внутри этой группы сложилась жесткая иерархия. Первое место занимают фирмы Rolex, Patek Philippe, IWC. Это не значит, что все остальные хуже. Просто так исторически сложилось. Как бы там ни было, но сегодня, по мнению специалистов, 80% цены часов мы платим именно за престиж.
       Следующими в табели о рангах идут Blancpain, Jaeger-leCoultre, Ebel, Breguet, Audemars Piguet, Vacheron Constantin, Cartier. Еще чуть ниже — Maurice Lacroix, Omega, Baume & Mercier.
       Ценность каждого экземпляра часов, изготовленных любой из знаменитых фирм тем выше, чем меньше ему подобных было произведено и чем сложнее его механизм. Поэтому сравнительно молодой и очень сложный Rolex, выпущенный малой серией, будет цениться дороже своего "предка", даже усыпанного бриллиантами. Ограниченный выпуск — непременное условие существования престижных и дорогих марок. Действительно, что это за престиж, если он продается на каждом углу и доступен каждому? Поэтому Rolex выпускает 300 тыс. часов в год, Patek Philippe — и вовсе 16 тыс. Но это общее количество, а ведь существуют еще и ограниченные серии — по 500, 100, 10, а то и несколько штук одинаковых часов. Своей очереди на изготовление уникальных часов ждут иногда годами, но клиенты терпеливы — престиж есть престиж. Как правило, в подобных редких экземплярах используется очень сложный механизм. Там могут быть и вечный календарь, и система "турбилон", гарантирующая максимальную точность, и репетир, отбивающий часы и даже минуты, и фазы луны, и время в любом часовом поясе, и Бог знает что еще. Швейцарцы помешаны на качестве своей продукции — каждые часы тестируются не менее трех недель. А в случае индивидуального заказа время проверки может растянуться на шесть месяцев. Что ж, фирмы могут себе позволить такую "роскошь". А их клиенты могут позволить себе роскошь за это заплатить.
       Кстати, о цене. Она зависит от престижности марки, сложности механизма и количества серийных экземпляров. Когда все эти три параметра сочетаются в одной модели, то верхний ценовой предел практически не ограничен. Например, выпущенная в прошлом году фирмой Gerald Genta в восьми экземплярах платиновая модель стоила $800 тыс., усыпанный черными алмазами Daniel Roth — $2 млн, а модель Audemars Piguet (из стали (!) но с необычайно сложным механизмом) и вовсе $5 млн. Пусть вас не удивляет, что в качестве примера мы приводим две фирмы, не упоминавшиеся в "табели о рангах". Дело в том, что в списке фигурируют в первую очередь на фирмы, выпускающие серийную продукцию. Но существуют фирмы, принципиально ориентированные на очень ограниченный, "эксклюзивный", выпуск. Например, Daniel Roth выпускает в год всего 400 экземпляров часов, причем 50 из них сейчас "зарезервированы" для России.

 

Газета "Коммерсантъ" № 15 (733) от 28.01.1995